Федеральный закон № 282-ФЗ вводит в России правила публичного обращения цифровых валют. Критики указывают на то, что закон заимствует инструментарий рынка ценных бумаг — тестирование инвесторов, лимиты, критерии допуска к торгам — и применяет его к активу иной природы.
Редакция BeInCrypto попросила эксперта оценить, насколько эта модель соответствует сути криптовалюты и какие альтернативы существуют в мире.
Хотите еще эксклюзивных новостей и аналитики? Подписывайтесь на наш телеграм-канал , обсуждайте новости и делитесь мнениями о последних событиях рынка в чате!
В чем суть претензий к закону
282-ФЗ разделяет цифровые активы на несколько категорий. Цифровые финансовые активы (ЦФА) с денежным требованием к эмитенту регулируются по модели, близкой к облигационной. Цифровая валюта остается отдельной категорией имущества. Для нее закон устанавливает критерии допуска к публичному обращению — капитализацию, объем торгов, историю котировок у иностранного организатора торговли — и розничные ограничения в виде тестирования и годового лимита.
Именно эти критерии и ограничения вызывают вопросы. Они взяты из листинговой практики рынка ценных бумаг, где защищают инвестора от информационной асимметрии между ним и эмитентом. У биткоина или эфира эмитента нет. Отсюда главный вопрос — защищает ли такая конструкция от реальных рисков криптовалюты или только воспроизводит чужую логику. От ответа зависит, насколько рабочим окажется новый режим и не придется ли его пересматривать по мере роста рынка.
Мнение эксперта
Мария Болобонова, адвокат, член Экспертного совета Госдумы РФ по законодательному регулированию криптовалют, считает, что тезис о концептуальной ошибке верен лишь частично.
«Тезис верен в отношении оборота цифровой валюты как таковой и неточен в отношении цифровых финансовых активов», — говорит она. У цифровой валюты по определению нет обязанного лица. Инструментарий регулирования ценных бумаг — тестирование инвестора, лимиты, критерии допуска к организованным торгам по капитализации и объему торгов — создан для защиты от информационной асимметрии между эмитентом и инвестором. «При отсутствии эмитента этот инструментарий не защищает от того риска, который фактически несет актив, а именно от волатильности без фундаментальной стоимости, и в этой части воспроизводит логику секьюрити-регулирования», — поясняет Болобонова.
По ее словам, 282-ФЗ формально проводит разделение между ЦФА и цифровой валютой. «Проблема не в структуре закона, а в том, что критерии допуска цифровой валюты к публичному обращению и розничные ограничения заимствованы из листинговой практики рынка ценных бумаг и применены к активу, для которого эмитентский риск отсутствует по определению», — отмечает эксперт. При этом для ЦФА с денежным требованием к эмитенту модель, близкая к регулированию ценных бумаг, по ее оценке, обоснована по существу и не является концептуальной ошибкой закона.
Болобонова также напоминает, что мировая практика знает примеры пересмотра подхода. Япония много лет регулировала криптоактивы через закон о платежных услугах именно потому, что не считала их ценными бумагами, но в этом году перевела их под регулирование закона о рынке ценных бумаг, выделив в отдельную категорию. Решение было продиктовано не сходством актива с акцией, а системной значимостью рынка.
Какая модель была бы адекватнее
Более адекватной моделью Болобонова называет не единую альтернативу, а функциональную классификацию по экономическому содержанию токена. Она выделяет три типа.
Токен с денежным требованием, долей прибыли или правом на управление подлежит регулированию как долг, доля или дериватив, включая раскрытие, тестирование и лимиты. Это уже реализовано в 282-ФЗ для ЦФА. Безэмитентный товар или платежное средство без обязанного лица, как биткоин или эфир, требует режима противодействия отмыванию денег и требований к посредникам без листинговых критериев и без тестирования как условия доступа. Стейблкоины требуют отдельного подхода, близкого к регулированию электронных денег, с акцентом на резервирование и погашаемость, а не на инвестиционное раскрытие.«282-ФЗ через категорию беспоставочных иностранных цифровых инструментов частично реализует эту логику, но не доводит разделение до конца на уровне розничной защиты», — считает эксперт.
Наиболее последовательную реализацию функционального деления она видит в регламенте Евросоюза о рынках криптоактивов (MiCA). В нем закреплены три отдельные категории — токены, привязанные к активам, токены электронных денег и прочие криптоактивы. Они не пересекаются с директивой о ценных бумагах, применение одной регуляторной рамки исключает применение другой. Швейцарский регулятор делит токены на платежные, утилитарные и активные по экономической функции без отсылки к закону о ценных бумагах. Режим ценных бумаг применяется только к активным токенам, дающим держателю право на долю прибыли. В США, по словам Болобоновой, реализуется товарная модель. Биткоин, эфир и еще 14 активов отнесены к цифровым товарам на основании теста на степень децентрализации сети и наличие идентифицируемого организатора, действия которого определяют цену актива.
«Адекватной модели соответствует не отказ от секьюрити-инструментария как такового, а его увязка с экономическим содержанием конкретного актива», — резюмирует эксперт.
Где для криптовалюты создана отдельная правовая категория
К юрисдикциям с отдельной, не заимствованной категорией Болобонова относит Евросоюз с MiCA, созданной с нуля под специфику актива, Швейцарию с классификацией FINMA по экономической функции токена, Сингапур с отдельной лицензионной категорией цифровых платежных токенов в законе о платежных услугах, функционирующей отдельно от закона о ценных бумагах и фьючерсах, Японию до последней реформы и Дубай с отдельным регулятором виртуальных активов вне юрисдикции местной комиссии по ценным бумагам.
«Примеры юрисдикций, где для криптовалюты создана отдельная, а не заимствованная из другой отрасли права правовая категория, существуют. При этом создание обособленной категории само по себе не гарантирует ее сохранения в дальнейшем и не снимает вопрос о ее пересмотре по мере роста рынка», — подчеркивает она.
По мнению нашей собеседницы, с тезисом следует согласиться в части розничной защиты, механически перенесенной на цифровую валюту без эмитента. Вместе с тем нет оснований согласиться с ним как с утверждением о безусловной непригодности секьюрити-инструментария для регулирования криптовалюты в целом. Более адекватной является функциональная модель, при которой объем регулирования зависит от экономического содержания актива, а не от факта его обращения на рынке. Такая модель уже реализована в ряде юрисдикций как отдельная от регулирования ценных бумаг категория.
Читайте оригинальную статью Биткоин в РФ регулируют как акцию. Эксперт Госдумы объяснила, в чем ошибка от Евгения Лиходей на ru.beincrypto.com