Как сенаторы добились закрытия фонда сторонников Трампа

Процесс утверждения Тодда Бланша в должности генерального прокурора США, начавшийся с двухдневных слушаний в юридическом комитете сената 15–16 июля 2026 года, обернулся затяжным политическим кризисом. Голосование в комитете переносили дважды, президент США публично пригрозил отозвать кандидатуру, а затем внести снова, а сам Бланш пошел на уступки, которых ранее избегал. Рассмотрение его кандидатуры в комитете теперь запланировано на 4 августа. Тодд Бланш стал временно исполняющим обязанности министра юстиции 2 апреля, после того как Дональд Трамп отправил в отставку прежнюю главу ведомства Пэм Бонди. До этого Бланш почти год занимал должность ее заместителя. В июне Трамп официально выдвинул его на пост руководителя ведомства. Как Бланш пошел на уступки сенату Одним из главных препятствий для назначения Бланша стал «Фонд против политизации правосудия» (Anti-Weaponization Fund). Он был создан в мае 2026 года в рамках внесудебного урегулирования иска Трампа, его сыновей и Trump Organization к Налоговой службе США (IRS) по поводу утечки налоговых деклараций. Средства фонда, а это почти $1,8 млрд, предназначались для выплаты компенсаций «жертвам политизации правосудия» во время предыдущей администрации США, причем Бланш не исключал, что выплаты из него могут получить участники событий 6 января 2021 года, включая осужденных за нападения на полицейских. Это вызвало резкую критику как со стороны демократов, так и части республиканцев, и еще 2 июня Бланш объявил об отказе от дальнейшей реализации этого проекта. Но не зафиксировал свое обещание письменно, а лишь изъявил готовность «поработать с конгрессом» над тем, чтобы законодательно закрепить прекращение работы фонда. Из‑за расклада сил в комитете судьба Бланша оказалась фактически в руках двух сенаторов-республиканцев, которым, как пишет CNN, «нечего терять». Это Джон Корнин, проигравший республиканские праймериз ставленнику Трампа и вскоре покидающий сенат, и Том Тиллис, решивший уйти на пенсию по истечении срока сенаторских полномочий в январе 2027 года. Если хотя бы один из них проголосует против Бланша, его назначение будет сорвано. Первоначально голосование комитета по кандидатуре Бланша планировалось провести 30 июля. Однако Корнин выставил Минюсту ультиматум: к 29 июля предоставить письменные гарантии, что фонд будет окончательно закрыт, а иммунитет Трампа от налоговых проверок не выйдет за рамки первоначального иска и не должен касаться будущих решений федеральных ведомств. Минюст в назначенный срок нужных гарантий не дал. Более того, 29 июля The New York Times сообщила, что Минюст выплатил $1 млн активисту-противнику абортов Полу Вону, осужденному в 2024 году за блокирование доступа к клинике в Теннесси. Трамп ранее помиловал его, а Бланш называл его жертвой администрации Джо Байдена. Издание отметило, что подобные точечные выплаты показывают, что цели фонда можно достичь и без формально существующего механизма. В тот же день поздно вечером глава сенатского комитета Чак Грассли объявил о новом переносе голосования, «пока продолжается работа по обеспечению достаточной поддержки» кандидатуре Бланша. Очередная отсрочка разгневала Трампа. Он назвал Бланша звездой и «одним из величайших генпрокуроров в истории», а действия Корнина и Тиллиса — попыткой сорвать назначение «прекрасного кандидата». «Я не против того, чтобы временно отозвать кандидатуру Тодда, если они не поступят правильно, а затем вернуть его на рассмотрение после того, как Корнин и Тиллис покинут свои посты», — написал он в Truth Social. Однако такой шаг был бы крайне рискованным из-за предстоящих в ноябре промежуточных выборов, по итогам которых республиканцы могут потерять большинство в верхней палате, а значит почти наверняка — возможность добиться утверждения Бланша. Хотя формальный отзыв кандидатуры не лишил бы Бланша поста: он мог оставаться исполняющим обязанности генпрокурора практически бессрочно на основании закона о преемственности генпрокуроров 1977 года, отмечает колумнист USA Today Крис Бреннан. 30 июля прошла очная встреча Корнина, Тиллиса и Бланша. По данным источников, «был прогресс, но не было сделки». Переговоры продолжились в выходные. В воскресенье, 2 августа, Трамп неожиданно публично защитил идею фонда, заявив, что у осужденных за события 6 января, которые могли бы претендовать на выплаты, «была разрушена жизнь». И вот поздно вечером 2 июля Бланш опубликовал в социальной сети X два официальных приказа, фактически выполнив требования Корнина и Тиллиса. Первый формально отменяет майское распоряжение о создании фонда. Второй приказ сужает объем налогового иммунитета для Трампа и его семьи: теперь он распространяется только на претензии, существовавшие на момент заключения соглашения с IRS, и не защищает президента от проверок будущих деклараций. В заявлении Минюста указано, что фонд фактически никогда не работал: «Не было назначено ни одного члена комиссии; средства не переводились; процедура приема заявлений не была запущена; ни одна выплата не была произведена. Этот приказ подтверждает вне всяких сомнений: фонда не существует». Голосование в юридическом комитете сената назначено на 4 августа. Если кандидатура Бланша будет одобрена, ее вынесут на рассмотрение всего сената, где у республиканцев сейчас большинство. Какие еще есть претензии к Бланшу История с фондом, впрочем, — это еще не все, что вызывает вопросы у сенаторов, и не только у демократов. Их беспокоит сама фигура Бланша — и прежде всего его близость к Трампу. Должность генерального прокурора традиционно предполагает максимальную независимость от Белого дома, вплоть до готовности расследовать действия главы государства. Однако в марте 2026 года Бланш похвастался на конференции консерваторов CPAC в Техасе, что «зачистил» Минюст от сотрудников, причастных к уголовному преследованию Трампа. Месяцем ранее его помощник Акаш Сингх заявил служащим региональных прокуратур, что их главный клиент — это президент США. После назначения врио генпрокурора Бланш поблагодарил президента за доверие и добавил: «Я люблю вас, сэр». На июльских слушаниях в сенате республиканец Джон Кеннеди прямо спросил Бланша, дружит ли он с Трампом. Тот ответил: «Я его адвокат», — но тут же поправился: «Был его адвокатом». Сенатор-демократ Дик Дурбин подверг Бланша жесткой критике, заявив, что за полтора года работы в Минюсте тот доказал: он по-прежнему остается личным адвокатом Трампа. «Вся ваша деятельность на этом посту сводится к четырем словам, сказанным вами президенту: «Я люблю вас, сэр». Эта страна заслуживает генерального прокурора, который любит Конституцию больше, чем любого отдельно взятого президента», — подчеркнул Дурбин. Бланш стал личным адвокатом Трампа весной 2023 года. Перед этим он успешно защитил в суде двух его приближенных — бывшего руководителя предвыборного штаба Пола Манафорта и советника Бориса Эпштейна, которые и рекомендовали Бланша 45-му президенту, которому грозило уголовное дело о подлоге финансовой документации, призванном скрыть выплаты порноактрисе Сторми Дэниелс в обмен на ее молчание. Ради нового клиента Бланш оставил должность в Cadwalader, Wickersham & Taft — одной из уважаемых и старейших фирм Уолл-стрит — и основал собственную юридическую компанию. Бланш возглавил защиту Трампа сразу по трем громким делам. В «деле Сторми Дэниелс» он выступал главным адвокатом. В мае 2024 года присяжные признали Трампа виновным по всем 34 эпизодам фальсификации деловой отчетности. Формально процесс защита проиграла, но в январе 2025-го, незадолго до второй инаугурации Трампа, судья приговорил его к «безусловному освобождению». Это означало, что у Трампа будет судимость, но он не понесет никакого наказания, даже условного. Два других дела, которые также вел Бланш — о хранении Трампом секретных документов в резиденции Мар-а-Лаго и о его попытках повлиять на итоги президентских выборов 2020 года в Вашингтоне, — были прекращены после победы республиканца на выборах 2024 года. В обоих случаях стратегия защиты строилась на максимальном затягивании процессов. Сенаторы не обошли вниманием и факт, что после возвращения Трампа в Белый дом Минюст инициировал или возобновил расследования против неугодных президенту фигур — экс-директора ФБР Джеймса Коми, генпрокурора штата Нью-Йорк Летиции Джеймс, бывшего главы ЦРУ Джона Бреннана, экс-советника по нацбезопасности Джона Болтона, председателя Федеральной резервной системы Джерома Пауэлла, бывшей помощницы Белого дома и ключевой свидетельницы по делу о штурме Капитолия Кэсседи Хатчинсон, а также правозащитной организации Southern Poverty Law Center и используемой демократами платформы для сбора пожертвований ActBlue. «Это бросает тень на любые разговоры о независимости», — заявил сенатор-демократ Кори Букер. Еще одним поводом для критики Бланша стали обстоятельства публикации Минюстом материалов по делу покойного Джеффри Эпштейна, обвинявшегося в секс-торговле несовершеннолетними. Документы были обнародованы позже срока, установленного Конгрессом, и с существенными изъятиями. Зато в ряде случаев в них остались видимыми имена жертв или сведения, позволяющие их идентифицировать. Бланш признал эти ошибки и взял ответственность на себя. Отдельное недовольство демократов вызвало решение перевести соучастницу Эпштейна Гислейн Максвелл в тюрьму с более мягкими условиями. Оно последовало вскоре после того, как на допросе у Бланша она заявила о непричастности Трампа к преступлениям Эпштейна. Причем с жертвами финансиста Бланш встретился впервые лишь 16 июля — после того как Тиллис публично поставил эту встречу условием, что не проголосует против в комитете. После разговора Тиллис похвалил Бланша за готовность выслушать пострадавших, однако сами участницы оценили встречу гораздо более критичнески. Одна из жертв Эпштейна, Энни Фармер, назвала Бланша «высокомерным, снисходительным и намеренно уклончивым». Другая, Лиз Стайн, охарактеризовала встречу как удручающую: «Дело было вообще не в нас, а в том, чтобы Бланш поставил галочку и получил повышение». А Дэни Бенски заявила, что юрист «изворачивался в формулировках, постоянно перебивал» участниц и не смог внятно объяснить, почему в первых публикациях материалов по делу Эпштейна оказались раскрыты личные данные пострадавших. Сам Бланш признал после встречи, что разговор «не был во всем радушным»: «Есть то, чего они хотят, но что я, кажется, не могу им дать — некая форма справедливости. А я хочу дать справедливость в виде уголовных дел, и, может быть, когда-нибудь мы сможем возбудить дело».